«Лучше плакать в «Роллс-Ройсе», чем смеяться на велосипеде».
Патриция Реджиани, жена Маурицио Гуччи
27 марта 1995 года Маурицио Гуччи, внук учредителя одноименного модного дома, полег среди бела дня у входа в миланский офис, сраженный двумя пулями, выпущенными ему в лицо. Киллер попался незадачливый: зачем-то оставил двух свидетелей, которые хоть и неспешно, но вывели полицию за три года на заказчика. Заказчиком оказались не мафиози из игорного бизнеса, с которыми водил дружбу бывший глава модного дома, и не кагал родственников, с которыми Маурицио смертельно разругался годами ранее, а бывшая супруга — Патриция Реджиани.
Маурицио расстался с Реджиани за пять лет до гибели — в 1990 году. Президент дома Gucci поступил по понятиям: выделил супруге и двум дочерям ежегодное содержание в миллион долларов, а сам перебрался к любовнице. Патриция, однако, не простила и организовала убийство в традициях итальянского карнавального фарса: выделила лучшей подруге, гадалке Пине Ауриемма, 300 тысяч долларов на текущие расходы, Пина связалась с портье захолустной гостиницы Ивано Савиони, Ивано выудил из небытия владельца разорившейся пиццерии сицилийца Бенедетто Черауло. Последним к «бригаде» примкнул автослесарь Орацио Чикала. Et voila! 47–летний красавец-миллионер Маурицио расстался с жизнью, а честная компания отправилась в полном составе за решетку, получив от 26 лет до пожизненного срока.
Весь этот карнавал, вдохновивший, к слову, режиссера Ридли Скотта на создание блокбастера с Анжелиной Джоли в роли неадекватной мужеубийцы, — лишь вершина айсберга под названием «Кошмар семейного бизнеса по-итальянски». В подводной части скрываются такие страсти-мордасти, что впору задуматься: «А стоит ли вообще игра свеч?» Стоят ли никогда не прекращающиеся семейные склоки, дрязги, кровопускания, драки и взаимная ненависть всех этих миллионов и миллиардов лир? Тем более что лиры давно утекли сквозь пальцы, растворившись в бездарности и недотепстве: последним из рода Гуччи, имевшим отношение к одноименной компании, как раз и являлся Маурицио, но и он был вынужден продать свою долю арабским инвесторам за два года до кончины